Посольство Российской Федерации во Франции
Телефон посольства: +33.1.45.04.05.50
Телефон консульского отдела: +33.1.45.04.05.01
/При возникновении ЧП: +33 1 45 04 61 23 / e-mail: consulat.russe.sos@gmail.com
28 августа / 2015

Выступление Чрезвычайного и Полномочного посла России во Франции А.К.Орлова на коллоквиуме: «Китай-Россия: стратегия сотрудничества?», 28 августа 2015 г

Уважаемый господин Премьер-министр, уважаемые дамы и господа,
Символично, что наш коллоквиум проходит в «Футуроскопе» – парке Будущего. Потому что говорить о Китае и России – это говорить не только о настоящем, но и о будущем. О будущем мирового порядка.
Все мы понимаем: значение российско-китайских отношений выходит далеко за двусторонние рамки. Эти отношения являются мощным фактором формирования нового, многополярного мироустройства.
Мир становится многополярным. Этот процесс – объективный. Можно пытаться его затормозить. Но остановить его уже не получится.
США в стремлении сохранить свое однополярное доминирование, по сути, взяли курс на сдерживание новых укрепляющихся центров мирового влияния – прежде всего, России и Китая.
В отношении России политика сдерживания проводится открыто и агрессивно. Против моей страны вводятся все новые санкции – причем уже вне всякой связи с ситуацией вокруг Украины. По периметру ее границ как грибы вырастают военные базы США и НАТО, строится система противоракетной обороны. Против нее ведется масштабная информационная, психологическая и экономическая война.

В отношении Китая политика сдерживания пока носит приглушенный, завуалированный характер – так, впрочем, было и с Россией до украинского кризиса, сорвавшего «маски».
Но тактика применяется схожая. Для оправдания политики сдерживания в массовое сознание внедряются мифы – о российской и китайской «угрозах», об «идеологическом» противостоянии Запада и Востока.
В действительности, нет ни этих вымышленных угроз, ни идеологических антагонизмов, характерных для эпохи «холодной войны». Есть лишь американское стремление к глобальному доминированию. Классическая геополитика.
Важно понимать, что современная многополярность не носит идеологического характера – при всех возможных различиях в политических и ценностных системах. Наоборот, она в значительной степени является результатом передачи «эстафеты» развития капитализма из США и Западной Европы в другие регионы мира.

Надежды предотвратить формирование многополярного мироустройства иллюзорны. Попытки помешать этому процессу наносят значительный вред всей системе глобальной безопасности, подрывают возможности мирового экономического развития.
Однополярная система неизбежно уйдет в прошлое – как бы за нее ни цеплялись. Она неадекватна современному миру – слишком многообразному и сложному. Ни одна страна или группа стран, сколь бы сильны они ни были, не в состоянии единолично решать глобальные проблемы современности.
К тому же США просто не справились с задачей мирового лидерства. Повели себя как слон в посудной лавке. Растоптали международное право – в Югославии, Ираке, Ливии, Йемене. Ввергли Ближний Восток в хаос гражданских войн, выпустив на поверхность джина радикального исламизма. Потеряли доверие ближайших союзников, т.к. сами им не доверяли и относились как к сателлитам – шпионили и вмешивались во внутренние дела, в т.ч. при помощи экстерриториального применения своего правосудия.

Многим на Западе формирующийся многополярный мир представляется хаотичным. Это потому, что прежние, однополярные методы принятия решений и урегулирования конфликтов уже не действуют. А работать по-новому, на основе компромиссов, наши западные партнеры пока не научились или не хотят. Разрушение однополярного миропорядка отражается в их головах как крушение порядка вообще, как наступление неуправляемого хаоса.
Подчеркну: Россия, и уверен, Китай искренне заинтересованы в тесных и взаимовыгодных отношениях с США, которые были и останутся великой мировой державой. Однако подлинное партнерство вряд ли возможно до тех пор, пока в Вашингтоне и атлантистских кругах Европы будут мыслить категориями собственной исключительности и глобального господства.
Многополярный мир – это особая ответственность.
Потому что он может быть миром блокового противостояния, борьбы за сферы влияния, конфронтации.
Но может быть и миром сотрудничества и интеграции. Именно такая философия закладывается в основу новых глобальных форматов, создание которых было инициировано Россией и Китаем. Это БРИКС и Шанхайская организация сотрудничества. Равноправие участников, культура компромисса, любое решение как общий знаменатель национальных интересов – все это выгодно отличает работу этих форумов от традиционных экономических и военно-политических альянсов с их субординацией и блоковой дисциплиной.

Государства БРИКС и ШОС объединяются «не против» кого-то, а в интересах формирования более справедливого и демократичного миропорядка, основанного на международном праве и центральной роли ООН. Во главу угла наши страны ставят принцип равной и неделимой безопасности на глобальном и региональном уровнях – это означает, что безопасность одних не должна обеспечиваться за счет безопасности других. Такое мировоззрение – антипод блоковому мышлению, присущему НАТО.
8-10 июля с.г. под председательством России в Уфе прошли очередные саммиты БРИКС и ШОС. Эти мероприятия, на которых было представлено свыше половины населения земного шара, не только развенчали миф об «изоляции» России. Не только подтвердили близость подходов стран-участниц к ключевым проблемам мировой политики и экономики. Они еще раз на практике продемонстрировали ту модель выработки коллективных решений, которой, убежден, суждено лечь в основу многополярного мироустройства.

Российско-китайские отношения характеризуются сегодня как «всеобъемлющее партнерство и стратегическое взаимодействие». Именно такое определение было зафиксировано в совместной декларации лидеров двух стран, одобренной в мае 2014 г. в ходе визита В.В.Путина в Пекин.
Мы сознательно избегаем термина «союзнические отношения». Потому что в нем проступает блоковая логика – разделение мира по принципу «свой-чужой». Повторюсь: Москва и Пекин не строят свои отношения против кого-то. Потому что ни Россия, ни, насколько мне известно, Китай не ставят перед собой задачу глобального доминирования. Наше сотрудничество укрепляется на основе прагматизма, исходя из потребностей наших народов и новых реалий формирующегося многополярного мира.
Надо признать, что интересы России и Китая далеко не всегда могут совпадать. Наши страны порой под разным углом смотрят на те или иные международные вопросы. Между нами может идти жесткая конкуренция за региональные рынки. Китайцы, скажу прямо – непростые партнеры и переговорщики, твердо отстаивающие свои приоритеты. Но базовые принципы наших отношений – равноправие и уважение интересов друг друга – помогают находить взаимоприемлемые решения.

С Китаем у России нет и, надеюсь, не будет борьбы за сферы влияния в Евразии – такой, как была нам буквально навязана в последние годы США и Евросоюзом, в т.ч. посредством инициативы «Восточного партнерства».

Евросоюз поставил Украину перед выбором – либо с нами, либо с Россией. Тем самым, расколол страну, подтолкнул ее к сползанию в нынешнюю гражданскую войну. Ни Россия, ни Китай никогда не ставили соседние с ними государства перед выбором – либо с нами, либо против нас.
Наоборот, наши страны, экономически конкурируя друг с другом (что нормально), рассматривают евразийский континент как перспективное пространство для сотрудничества и синергии промышленных, ресурсных, кадровых и научных потенциалов.
Евразийский экономический союз и китайская инициатива «Экономического пояса шелкового пути», на наш взгляд, очень удачно дополняют друг друга и открывают самые широкие возможности и для Китая, и для России. ЕАЭС как единое экономическое пространство без таможенных границ объективно является одним из наиболее выгодных маршрутов для создаваемого «шелкового пути».

Конкуренция между Россией и Китаем за рынки Центральной Азии не отменяет главного – обе наши страны заинтересованы в процветании этого региона. Москва и Пекин не ведут «Большой Игры», которая в XIX веке шла за доминирование в Центральной Азии между Россией и Великобританией. Мы пытаемся объединить свои возможности – как при реализации экономических проектов, так и в целях противодействия исходящей с юга угрозе радикального исламизма. Чем богаче и стабильнее будут все наши соседи, тем лучше и для России, и для Китая.

В то же время, у России есть основания полагать, что дестабилизация Центральной Азии по ближневосточному сценарию – т.е. под разговоры о «демократических переменах» и под знаменем радикального исламизма –может рассматриваться США как одна из «опций» в целях ослабления России и Китая, создания постоянных очагов напряженности на их границах, внесения раскола между ними. Будем вместе противостоять этим попыткам.
Сегодня экономика России переживает непростой период, связанный с резким падением цен на энергоресурсы и санкциями. Китайская экономика вошла в стадию замедления. Полагаю, что в этих условиях задача расширения торгово-инвестиционных связей между нашими странами и объединения их потенциалов становится еще более актуальной.

Многополярность имеет разные измерения – политическое, финансово-экономическое, культурное.
Россия и Китай придают особое значение реформированию мировой валютной системы. Для нас очевидно, что монополия доллара становится источником все более значительных рисков, причем не только финансового, но и политического характера. Дело «БНП Париба» – наглядная иллюстрация того, к чему приводит такая монополия в сочетании с экстерриториальным применением американского правосудия. Стоит вспомнить, что Франция провозгласила реформу глобальной валютной системы одним из приоритетов своего председательства в «Группе двадцати» в 2011 г. Однако воз и ныне там.
Москва и Пекин намерены идти по пути постепенного расширения использования национальных валют во взаимной и региональной торговле. Революционным шагом на пути к формированию новой мировой валютной архитектуры стали принятые в рамках БРИКС решения о создании Пула условных валютных резервов и Нового банка развития. Важно, что большая часть проектов Нового банка развития будет финансироваться в национальных валютах. Россия стала участником учрежденного по инициативе Китая Азиатского банка инфраструктурных инвестиций.
Эти новые институты – не альтернатива МВФ и Всемирному банку, а назревшее дополнение к бреттон-вудским структурам, уже не отвечающим потребностям мировой экономики. Считаем, что МВФ и ВБ нуждаются в реформировании – они не должны оставаться инструментами политического влияния в руках Вашингтона.

Другое приоритетное направление сотрудничества России и Китая, способствующее формированию более сбалансированного и безопасного мироустройства  – информационные технологии. США злоупотребляют своими монопольными позициями в этой сфере, генерируя риски для безопасности и суверенитета наших стран. Неслучайно в итоговой декларации саммита в Уфе особо отмечена необходимость создания механизма управления интернетом «на основе транспарентного процесса, не подверженного влиянию односторонних решений».

Вообще, санкции Запада в отношении к России – «сигнал» всем странам, который должен заставить их задуматься о необходимости повышения финансовой, технологической и информационной независимости от США, все чаще использующих свое превосходство в этих областях для политического давления и шантажа.

В последнее время часто приходится слышать, что Россия якобы отворачивается от Европы в сторону Китая.
Это не так. Россия вообще ни от кого не отворачивается. Тем более, от Европы. Россия – от Санкт-Петербурга до Владивостока – была, есть и будет неотъемлемой и существенной частью европейской цивилизации и культуры. От самой себя не отвернешься.
Вместе с тем, Россия – евразийская держава, для которой логично и жизненно необходимо выстраивать тесные отношения с соседями как на Западе, так и на Востоке. Посмотрите на наш герб – двуглавого орла.
Надо признать, что огромный потенциал отношений с Китаем долгие годы оставался невостребованным. Хотя необходимость поворота в азиатско-тихоокеанский регион хорошо осознавалась и до нынешнего кризиса в отношениях с Западом. Тем не менее, до недавнего времени львиная доля наших торгово-инвестиционных связей была ориентированы на Евросоюз. Мы, видимо, слишком «доверились» европейским партнерам, наивно полагая, что движемся в сторону общего экономического и гуманитарного пространства. Санкции стали для нас «холодным душем», подтвердив народную мудрость: нельзя все яйца складывать в одну корзину.

Россия взяла курс на диверсификацию экономических связей. Но она не отворачивается от Евросоюза. Наоборот, это Евросоюз, следуя чужой воле и вопреки своим фундаментальным интересам, отгораживается от России. И побуждает нашу страну искать партнеров и рынки в других регионах мира.
Те, кто стремятся к «изоляции» России, словно забывают: мы живем не в XIX веке, и «мировое сообщество» уже давно не сводится к Европе и Северной Америке. Свято место пусто не бывает. Другие страны, в т.ч. Китай, только и ждали того, чтобы расширить свое присутствие на российском рынке.
В любом случае, для России сотрудничество с Китаем – не противопоставление, а дополнение к нашим традиционным связям с ЕС. Дополнение необходимое, назревшее, открывающее большие перспективы для товарооборота, инвестиций, технологических обменов и развития территорий.

Вопрос о том, должна ли Россия выбирать между европейским и азиатско-тихоокеанским вектором развития отношений – надуманный. Должна ли Франция выбирать между Германией и Испанией?
Другой расхожий стереотип – сближаясь с Китаем, Россия якобы обречена превратиться в его сырьевой придаток.
До сих пор у нас был опыт сближения с Евросоюзом, в ходе которого мы действительно превращались в сырьевой придаток «западного мира». Такое место нам, видимо, было отведено.
Мы, разумеется, намерены максимально использовать огромные возможности, которые открываются для поставок на китайский рынок сырья и энергоресурсов. Достигнута договоренность о строительстве газопровода «Сила Сибири» (т.н. восточный маршрут), в стадии согласования проект строительства газопровода «Алтай» (западный маршрут). Речь идет о десятках миллиардов куб. метрах газа.
Эти мегапроекты позволят России дифференцировать рынки сбыта энергоресурсов – что немаловажно на фоне политизированных призывов к отказу от нашего газа, которые все громче звучат в Евросоюзе. Ограничивая сотрудничество с Россией в энергетической сфере, ЕС рубит сук, на котором сидит – подрывает собственную конкурентоспособность.

Однако – и это принципиально – российско-китайское торгово-инвестиционное сотрудничество не ограничивается сырьевым сектором. Оно охватывает высокотехнологичные сферы. Ни о каком «сырьевом придатке» не может быть и речи. Россия сохраняет и расширяет позиции на китайском рынке в области военно-промышленной кооперации и поставок современных вооружений, атомной энергетики, авиа- и вертолетостроения, нефтехимии, транспорта. Отдельное направление – космическая деятельность. Мы работаем над совмещением своих навигационных систем – ГЛОНАССА и «Бэйдоу».
Главное, что наше партнерство с Китаем основывается на взаимном учете интересов. В то время как в Евросоюзе Россию все чаще пытаются поставить перед необходимостью одностороннего выполнения не отвечающих ее интересам условий и требований. Взять хотя бы «Третий энергопакет».

В названии нашего коллоквиума ставится вопрос «quelles strategies?». Какие бы стратегии не формулировались, главный критерий их эффективности во все времена оставался неизменным – реализм.
Кто-то предпочитает жить в вымышленном мире: верить в собственную исключительность; распространять мифы о российской или китайской «угрозах»; накачивать деньгами и оружием фантомную «умеренную оппозицию» в Сирии; полагать, что средневековые племена можно в одночасье осчастливить демократией по западному образцу; убеждать себя, что население Крыма проголосовало за воссоединение с Россией «под дулом автомата»… Отрезвление реальностью рано или поздно приходит – порой оно бывает горьким. Карета превращается в тыкву, «умеренные оппозиционеры» – в джихадистов, «украинские демократы» – в агрессивных националистов…

В борьбе с «ветряными мельницами» недолго проморгать и настоящие угрозы. Убежден: стратегия мирового сообщества должна состоять в том, чтобы сплотиться в решении подлинных глобальных проблем и в противодействии реальным угрозам, самая злободневная из которых – радикальный исламизм.